Рассказ о том, как рыжий подъездный кот Семён рассорил двух закадычных подруг — бабу Лиду и бабу Ташу, которые не могли поделить диагноз для своего хвостатого пациента.
Конфликт из-за кота
В нашем подъезде номер один назревал большой скандал. Соседки баба Лида и баба Таша вот уже три дня не разговаривали друг с другом.
Эти две закадычные подруги, местные «прокурорши» в цветастых платьях, за двадцать лет совместного присмотра за двором ни разу не повышали друг на друга голос. Если одна говорила, что лавочку покрасили в уродливый болотный цвет, вторая тут же поддерживала. Но сейчас между ними пробежала кошка. Причем очень пушистая, рыжая и страдающая манией величия.
Война диагнозов
Виной всему был Семен — старый, нахальный кот, считавший наш подъезд личной гостиницей. Хвостатый был не просто невоспитанным, он был подъездным мафиози. На замечания жильцов он и в ус не дул, за шкоду получал тумаки, но вместо раскаяния всегда мстил. Поэтому кодекс дома гласил: «Либо оставляй еду на подоконнике, либо страдай». Но старый дядя Петя законов не чтил. Однажды он совершил государственную измену — поймал Семена, засунул в сумку и увез на дачу.
Весь подъезд вдохнул с облегчением. Сам же Петр ходил по двору героем, щурился и всем подмигивал: мол, глядите, как ловко я избавился от рыжего дьявола. Через две недели раздалось злобное мяуканье в подъезде. Это вернулся Семен. Выглядел он так, будто лично брал Бастилию: одно ухо надорвано, шерсть клочьями. Первым делом кот отомстил дяде Пете. Пометил придверный коврик старика. Наутро дядя Петя сидел на лавочке с разбитым видом и жаловался жильцам:
— Лучше бы я его молоком поил! Договориться же можно было... И что мне теперь делать с этим ковриком? Совсем новый был...
Так дядя Петя понял главное правило подъезда: изгнав тирана, ты становишься его личным врагом номер один. И вдруг этот тиран слег.
— Пневмония это, я тебе как рентген говорю, — затараторила баба Лидия, обращаясь к подруге. — Он вчера так кашлял... Я ему теплого молочка налила в миску, а он руку поцарапал. Неблагодарный!
Баба Таша вздрогнула, поправила платок и ответила:
— Какое молоко, Лидка? У него заворот кишок! Вчера Машка с пятого этажа говорит: «Видела твоего Семена, ел голубя целиком, перья только во все стороны». Теперь переваривает. Ему бы касторки ложку.
Вот бабушки и не поделили кота. Вернее, никак не могли решить, кому выпадет честь его лечить. Каждая знахарка считала, что лучше знает диагноз хвостатого пациента. Спор дошел до того, что они разругались окончательно. Баба Лида хлопнула дверью своей квартиры, крикнув напоследок, что она еще посмотрит, кто будет носить цветы на могилку этого проглота. С тех пор дипломатические отношения были разорваны.
Холодная война закончилась
Старушки начали вести партизанскую войну за здоровье Семена. Каждая выходила лечить его строго по отдельности. Баба Таша выжидала на балконе, пока соседка захлопнет свою дверь и скроется за углом лестничного пролета, после чего, крадучись, выносила рыбий жир. Едва ее халат скрывался в квартире, из-за двери бабы Лиды раздавалось шуршание — это она выскальзывала со своим шприцем без иголки, полным подозрительной бурой касторки.
При виде друг друга во дворе или у почтовых ящиков обе дамы надевали маски ледяного презрения. Они смотрели сквозь соперницу, словно та была бестелесным призраком, демонстративно поджимали губы и проходили мимо, высоко задрав подбородки.
Сам хвостатый пациент лежал на батареях этажом выше, смотрел на обеих благодетельниц сверху вниз, свесив одну лапу для пущего драматизма. Отказывался от еды принципиально. Жильцы, обеспокоенные состоянием главного мышелова подъезда, несли дары: кто колбаски «Краковской», кто куриный бульон в баночке из-под майонеза, а кто-то даже притащил свежую котлету из столовой. Но все подношения оставались нетронутыми. А всё потому, что у батарей развернулся полевой госпиталь имени бабы Лиды и бабы Таши.
Исход конфликта решил случай. Кот покинул свои покои и поднялся на запах рыбы. Первой молчание нарушила баба Таша. Она постучалась в дверь бабы Лиды, сотрясаясь от беззвучного смеха:
— Видала, Лид? Наш больной пошел к Петровне на четвертый этаж. Она ему минтай жарит.
— Пусть идет. Там хоть врач нормальный, без самодеятельности. Не то что некоторые, с их касторками.
Холодная война закончилась, толком не начавшись. Неделю спустя картина вернулась в привычное русло. Баба Лидия и баба Таша снова восседали на лавочке единым фронтом. А Семен, услышав свое имя, лениво повел ухом.
Он знал главное правило выживания: чем тяжелее болеешь и чем избирательнее ешь, тем больше вокруг тебя заботливых врачей. Главное — вовремя симулировать пневмонию после сытного голубца.
Фото: создано с помощью ИИ
Нет комментариев