17 секунд между жизнью и смертью: история ветерана СВО Руслана Горбунова из Кукморского района

Начало апреля. В сельском Доме культуры звучит пронзительная мелодия — здесь проходит благотворительный концерт «Мы вместе», согревающий сердца тех, кто ждет своих героев с зоны специальной военной операции. В момент исполнения одной из самых щемящих песен мой взгляд невольно останавливается на Гузель. Она сидит совсем рядом, и по ее щекам текут тихие слезы. Под звуки музыки плачет и ее муж, Руслан Горбунов. Его лицо напряжено, а крупные мужские слезы катятся в такт аккордам.

Это не просто реакция на песню или боль за сводки новостей. Это слезы человека, заглянувшего в бездну: отголосок месяцев, проведенных в госпитале, память о боли на операционном столе и незаживающая рана от потери боевых товарищей. Для Руслана каждая нота со сцены сегодня — это обнаженный нерв.

...Говорят, человека ведет судьба. Судьбоносная тропа привела уроженца деревни Нижний Таканыш Мамадышского района, Руслана, в Кукмор через долгие месяцы тяжелых испытаний. Казалось бы, его путь был предопределен иначе: покинув отчий дом в 17 лет, он учился в Набережных Челнах, а после армии без раздумий надел милицейские погоны. Жизнь мирно шла своим чередом: завод, подрастающая дочь Венера и ожидание рождения сына Рузаля. Но грянул гром специальной военной операции, и первая же волна мобилизации накрыла семью Горбуновых. Октябрь 2022 года. Повестка. Хотя вернее будет сказать — он забрал ее сам.

— Я был на работе. Мне позвонили из Большекукморского сельского поселения: «Оказывается, вас нет дома, нужно передать повестку». «Хорошо, уйду с работы пораньше, заберу», — ответил я тогда. Забрал, а уже на следующий день рюкзак лег на плечи, и дорога повела в Казань, — рассказывает Руслан.

Тогда ему казалось, что всё закончится быстро — через полгода, как когда-то в Чечне. Позиции, враг напротив — и домой. Однако...

Давайте остановимся на мгновение и посмотрим, какой дорогой шел этот человек до того рокового звонка. 

— Мои родители трудились в районной потребкооперации Мамадыша. Мама считала цифры — была бухгалтером, отец — товароведом. Наш дом был заставлен книгами по учету и торговле. Я проглатывал их одну за другой, мечтая связать жизнь с этим делом. Но пришли перемены, и торговля перестала быть надежной пристанью. Когда я стоял у здания Управления внутренних дел в Набережных Челнах, мимо проходил майор. Узнав о моем дипломе, он буквально за руку вытащил меня из толпы прохожих и увел за собой в отдел, — вспоминает Руслан.

Шумный город не манил его. Душа тянулась к родной земле. Так Руслан оказался в Кукморе, где начал работать в уголовном розыске, заочно окончил институт. В 2009 году он добровольно отправился в командировку в Чечню, где служил командиром взвода. Вернувшись домой, он создал семью, родилась дочь Венера. Но однажды лейтенант милиции решил снять погоны. 

— Я понял, что на зарплату в 12 тысяч рублей невозможно содержать семью. Мы ведь уже успели взять участок под строительство дома. Я начал искать место получше, — говорит он. 

Устроившись простым рабочим на завод в Вятских Полянах, Руслан через две недели стал мастером, а еще через полгода его назначили инспектором по охране труда. Вскоре после этого его перевели в отдел кадров. Спокойный, дисциплинированный, терпеливый, знающий свое дело как свои пять пальцев — именно так характеризуют его коллеги на рабочем месте.

Так они успели пожить в своем новом, светлом доме со всеми удобствами всего девять-десять месяцев. А затем, закинув рюкзак на плечо, Руслан снова ступил на военную тропу, растянувшуюся на несколько лет. Переночевав одну ночь в Экспоцентре в Казани, их перебросили на танковый полигон.

Уже на следующий день Руслану вновь доверили командование взводом из 28 человек, а через неделю на его плечи легли новенькие лейтенантские погоны Министерства обороны Российской Федерации. Октябрь, ноябрь и декабрь прошли на этом полигоне за тактическими учениями: учились работать с компасом, управлять дронами. Солдаты начали понимать командира с одного взгляда. Новогоднее утро 2023 года они встретили в дороге. Когда куранты Московского Кремля пробили ровно двенадцать ночи, их нога ступила на территорию Донецкой Народной Республики.

— Когда мы вошли в эту республику, повсюду стоял запах пороха. Здесь такого запаха нет. Конечно, поначалу мы даже не думали, что здесь идет такая серьезная и ожесточенная борьба. А когда осознали это, появился страх. Нет-нет, показывать свою трусость категорически было нельзя! Как говорится, хочешь не хочешь — терпи. Ведь солдаты смотрят на командира, и если он боится, то бояться начинают все. Я тоже терпел. Если солдат почувствует твою слабость, как ты сможешь собрать их в единый кулак и повести вперед?! — рассказывает Руслан.

Никто не ждал их с оркестром. Первую ночь им пришлось спать прямо под открытым небом. Это холодное январское утро навсегда врезалось в память Руслана: промерзшая земля, пронизывающий ветер и окоченевшие руки его бойцов. На второй день в ход пошли привезенные с собой лопаты и топоры — нужно было разводить костер и копать землю. Нельзя отсиживаться в блиндаже, ожидая вражеской атаки, нужны окопы, и только потом можно думать о быте. Перед их взводом была поставлена задача выкопать три километра окопов высотой два метра. И эту работу должны были выполнить 28 солдат!

— Мы находились на рубеже перед Угледаром. Вражеские войска идут в атаку, а мы держим оборону, чтобы они не прорвались вперед. За тот год, что я командовал этими ребятами, во взводе не было ни одной потери, ни одного ранения. Наверное, помогла работа инженером по охране труда на заводе, — улыбается Руслан. — Я был очень требовательным. Не разрешал употреблять спиртное, предупреждал, что может сидеть снайпер, советовал передвигаться пригнувшись, пока не встал в полный рост, беречь себя. Бывало, ругался и повышал голос.

На окраине деревни Большой Кукмор есть удивительно красивое место — природный памятник: здесь, на склоне холма, сами по себе выросли сосны. Многие жители, строя дома и хозяйственные постройки, оставляют эти деревья нетронутыми. Руслан тоже не тронул несколько сосен, которые оказались прямо во дворе. Наш разговор проходил в тени этих раскидистых великанов. 

Во время беседы мой взгляд то и дело невольно опускался к его ногам, а точнее — к металлическому протезу. Как бы осторожно я ни расспрашивала о личных подвигах, отдельных эпизодах или достижениях, Руслан, будучи очень скромным человеком, обходил их стороной, предпочитая больше рассказывать о своих ребятах.

— Последняя награда — медаль «Суворова» — самая дорогая для меня. Потому что пришлось пережить много трудностей, многократно проходить через минные поля. А медали «За отвагу» и «Жукова» дали за одно событие сразу — за взятие большого села Богатырь и за удержание района, где мы стояли. Это было очень опасное задание, всё время под огнем. Нет, ногу я потерял не там. Это случилось при других обстоятельствах, — сказал он.

Два года и десять месяцев в составе мотострелковых войск превратили старшего лейтенанта Руслана Горбунова в ветерана, прошедшего огненную дорогу от Угледара до Запорожья. Не стерлась из памяти и первая посылка от жены Гузель. Стояла та самая глухая распутица, когда грязь намертво держит колеса любой техники. Чтобы забрать тепло родного дома — ту самую коробку с гостинцами, пахнущую мирной жизнью, — Руслану пришлось совершить вылазку назад на несколько километров пешком. 

— Радость смешалась с тяжестью, — под ногами в то время была жуткая грязь. Машина с продовольствием доезжала только до середины пути. А идти далеко, через минные поля... — так он вспоминает те дни. 

Затем гуманитарная помощь стала приходить ежемесячно. 

— Помню, печку-буржуйку, которую сварили ребята волонтерской группы «Гараж» из Большого Кукмора, всё лето пролежала под деревом. Осенью 2023 года, когда похолодало, мы установили ее в блиндаже размером три на три метра, который вырыли сами. Очень удобная, быстро нагревающаяся печь — польза от нее была огромная. Места для кухни не было, поэтому кухонную утварь тоже разместили там же. Соорудили стол, а вместо стульев использовали чурбаки для дров. Это место служило нам своеобразным штабом: во время осенней мороси можно было сидеть в тепле и заниматься бумажной работой, писать. Лесополоса была совсем рядом, дров хватало — рубить и колоть их приходилось самим. Позже пришли окопные свечи. Всю осень и зиму печь исправно нам служила. Когда горели эти свечи, копоть не разлеталась по всему блиндажу: сама свеча грела, а весь дым и гарь оседали внутри дымохода или уходили вверх, — описывает солдат эти месяцы.

— Руслан, когда ты уезжал, твой сын Рузаль был младенцем... Думаю, даже спрашивать не стоит, сильно ли скучал. Что ты делал, когда сердце разрывалось от тоски? 

— На людях плакать нельзя, конечно. Сидишь пригорюнившись, смотришь на звезды. Скучаешь, начинаешь ценить мирную жизнь и тишину еще сильнее. Каждый день просил у Всевышнего одного: дать мне возможность вернуться живым к детям и семье. Думал про себя: если вернусь целым и невредимым, ни слова плохого близким не скажу, хотя раньше вроде и не ругался, буду жить и радоваться каждому дню. Хвала Всевышнему, сейчас так и живу, — говорит он.

До этого наш земляк всегда служил в подразделениях обеспечения, но в 2024 году его перевели в другое место — в штурмовое подразделение. — Наши войска продвигались вперед каждый день, и для штурмовых действий требовалось всё больше людей, — пояснил он этот переход. — Меня снова назначили командиром взвода из 28 человек. Со временем чувство страха ушло, но беспокойство осталось, ведь я гражданский человек, а не кадровый военный. Я никогда не участвовал в штурмах, только обеспечивал безопасность. А здесь нужно отвечать за жизни 28 бойцов. Мне доверили командование эвакуационной группой 430-го полка. Среди раненых были парни из Татарстана, но кукморских ребят я там не встречал.

— Скажи, Руслан... друзья? Тебе приходилось терять друзей? 

Этот вопрос повисает в воздухе тяжелым камнем. Мой собеседник вдруг замолкает, словно забывая, как говорить. Он машинально прочищает горло, кашляет и тянется к телефону. Я инстинктивно думаю, что ему пришло сообщение. Но нет. Через секунду экран оказывается перед моими глазами. На светящемся стекле всего одна фраза, написанная им самим: «Я всех друзей потерял». На это слов больше не осталось. Ни у него. Ни у меня.

За два года и десять месяцев в зоне специальной военной операции Руслана обходили все пули и «железные птицы». За всё это время он ни разу не был ранен. Но утро 11 июня 2025 года нанесло непоправимый урон его здоровью.

— Я никогда и никому об этом не рассказывал подробно, — начал свой рассказ герой. — Мы выполнили все поставленные перед нашей группой задачи и уже заходили в Запорожье. Вечером ничего не предвещало беды, на душе не было тревоги, но ночью поступил приказ: там засели враги, нужно их зачистить. Мы сели на мотоциклы, нас было десять человек, и в три часа утра выдвинулись в путь. Рассвело. Проехали 8 километров, оставалось еще около пяти. А впереди оказался глубокий противотанковый ров, вырытый для того, чтобы через него не прошла техника — танки и прочее. Когда «железных птиц» не было, мы стали по одному перетаскивать мотоциклы через этот ров. Двое солдат тащили технику, я показывал дорогу. Когда перетаскивали, прятали их между деревьями. Оставалось переправить только один. Чтобы перетащить его, я побежал по уже протоптанной тропе, которой мы несколько раз пользовались. Но вдруг в небе послышался звук, и я чуть углубился в деревья, заняв позицию. Когда «железная птица» пролетела, развернулся и направился обратно к ребятам — и наступил на мину. Тогда даже не понял, что это было, услышал лишь не очень сильный взрыв. Меня подбросило в воздух примерно на четыре метра, и я пришел в себя только тогда, когда упал на спину. Никакой боли я не почувствовал. Наверное, был в шоковом состоянии. На правую ногу я даже не взглянул — да и не хотел смотреть. Было видно, что какие-то куски висят, несколько пальцев болтались, а подошвы не было. Я даже не обратил внимания, много ли у меня вытекло крови. В голове была только одна мысль — нужно как-то убраться отсюда. Умирать не хотелось. Идти вперед не было ни смысла, ни возможности: без ноги я превратился из командира в обузу, а до точки эвакуации предстоял путь в 8 километров на мотоцикле. Двое бойцов метнулись ко мне. Жгут. Первый жгут натягивается и с сухим треском лопается, словно гнилая нить. Второй тоже. Ткань просто рассыпалась от времени. А в голове бьется одна цифра: «17». Семнадцать секунд. Меня начинает колотить крупная дрожь, паника ледяными тисками сжимает горло. Мы сами вбивали это себе на курсах тактической медицины в «Экспоцентре»: при отрыве конечностей у тебя есть ровно 17 секунд. Ни секундой больше. Кровь уходит слишком быстро, свет меркнет навсегда. Наконец, ребята смогли перетянуть ногу запасным турникетом из моего кармана, туго закрутив его. Несмотря на сильную боль и страх, я выдохнул с облегчением. Значит, я еще живу! Один из парней доложил командиру о моем ранении. Как только по рации пришла команда: «Давайте, выносите!», мой 20-летний боец Евгений усадил меня на мотоцикл позади себя. Я крепко обхватил его спину руками, прижав к себе. Обезболивающий укол мне никто не сделал — я побоялся, что голова станет «легкой», я потеряю сознание прямо в пути, а потом солдат просто не сможет вытащить меня на себе. Когда мы перескакивали через кочки, моя раненная нога, ударялась о землю. Я кричал от дикой боли. Евгений гнал мотоцикл изо всех сил, слыша мои вопли, он даже спрашивал, не остановиться ли ему. Но я терпел и запрещал останавливаться. 

Евгений проехал все 8 километров и вывез меня к первому медицинскому посту. После того как мне сделали укол, боль немного отступила, и мы преодолели еще пять километров, перебравшись в более спокойное место. Там нас встретил второй медбрат: он перевязал мою рану и сунул в руки охотничье ружье, а сам посадил меня в «Ниву» и повез в Волноваху. «Держись, командир, для тебя спецоперация уже закончилась», — сказал Евгений на прощание. 

— Очень тяжело передать словами то потрясение, которое я испытал, узнав горестную весть о том, что всего через неделю Евгений погиб: когда он ехал на мотоцикле с пассажиром, сзади их настигла «железная птица», — поделился тяжелыми воспоминаниями отважный командир.

В Волновахе Руслану ампутировали ногу практически до того места, где обычно начинается шнуровка кроссовок. Затем были госпитали в Ростове и Чите, еще одна операция. Однако рана упорно не желала заживать. Третье вмешательство провели уже в Казани, при этом ногу пришлось укоротить еще немного. 

— Везде медицинский персонал относился к работе очень ответственно и внимательно. Но особенно благодарен казанским врачам. Я и сам не ожидал: здесь сделали операцию, и через две недели моя рана затянулась. 1 декабря прошлого года впервые надел свой первый протез и потихоньку встал на ноги. Каждый день вечером снимаю протез, мою культю, высушиваю ее и смазываю различными мазями. Да, «фантомные» боли есть и у меня. Мертвая стопа отчаянно чешется, иногда начинает сильно болеть. Я уже сменил несколько протезов, потому что нога начинает утончаться, и приходится подбирать новый, — рассказывает Руслан.

День рождения Гузель — 10 июня, а 11 июня, в пять часов утра, с Русланом случилась эта беда. В тот день Гузель должна была уехать в Москву на конкурс вместе со своей дочерью, которая занимается в танцевальном кружке. Чтобы не тревожить жену, Руслан позвонил ей и сказал, чтобы они спокойно ехали, отдыхали и ни о чем не волновались. Только спустя пять дней, когда коллектив вернулся в Кукмор и семья въехала на свою улицу, он рассказал им правду. Конечно, жена тут же засобиралась в Ростов. Боясь, что его слишком чувствительная Гузель увидит обстановку в госпитале и совсем изведет себя переживаниями, Руслан был вынужден солгать, сказав, что сюда никого не пускают. Даже когда его перевезли в Читу, зная, что жена захочет приехать, он снова соврал про карантин.

— Из-за большой потери крови и операции я сильно похудел, осунулся, вид у меня был неважный, мне просто не хотелось показываться Гузели на глаза в таком состоянии, — говорит Руслан. 

Только посмотрите, какое доброе и заботливое сердце бьется в груди этого мужчины! Находясь сам на волоске от смерти, он думает о любимой жене, стараясь уберечь ее от лишних страданий. А ведь многие на такое просто не способны.

Жизнь Руслана Горбунова закалилась в огне и стала еще крепче. К его офицерским обязанностям добавилась еще одна миссия — его назначили общественным воспитателем в районе. 

— Представляете, в одной из дальних деревень парень без прав оседлал мотоцикл и попал прямо к нашим инспекторам на сельской улице, — вспоминает Руслан. — А отец этого юноши оказался моим старым товарищем по заводу. Семья отличная, работящая. Теперь я сам регулярно звоню: «Как там ваш герой?» Отец смеется в ответ: «Весь двор скотиной забит, сено косит, огород полет — ему не до глупостей». Надеюсь, этот урок пошел парню на пользу.

Но настоящая победа над обстоятельствами ждала его дома. Не прошло и двух месяцев после ампутации, как Руслан снова стал водителем. Первые уроки проходили на расчищенном от снега пятачке у двора: протез должен был заново научиться чувствовать металл педалей. Вперед, назад, почувствовать сцепление... На следующий день он уже вырулил на общую дорогу.

— Я специально отказался от магнитолы. Мне нужно слышать дыхание мотора, ловить его вибрацию. Спидометр спидометром, но главный прибор здесь — уши. Мы уже успели съездить и маму проведать, и к родне в Набережные Челны смотаться, — говорит он, и глаза его светятся тихой радостью.

В свои 46 лет Руслан остается стержнем волонтерского движения «Гараж» в Большом Кукморе. Здесь плетут сети, сушат травы для фронтовых чаев и готовят чак-чак для ребят за ленточкой. 

— Помогаю с огромным удовольствием. Во-первых, нельзя замыкаться в четырех стенах, человек жив общением. А во-вторых, пока наши парни держат небо там, мы должны держать тыл здесь. Низкий поклон ребятам из «Гаража», деревенским мужчинам, главе нашего поселения Ришату Ханафиеву и руководителю общества «Урал» Ниязу Хабибрахманову.

Когда меня выписывали, Ильдар Садретдинов и Руслан Набиев встретили нас и провожали аж до самой Казани. Любая бытовая проблема — они всё бросают и бегут помогать. 

— Знаете, мне неловко, когда меня называют героем. Какие же мы герои? Настоящие герои сейчас смотрят в прицелы на передовой, а я тут... дома, под крышей, ем горячий суп и сплю в тепле. Планы у меня простые. До осени закрыть стройку по хозяйству, привести двор в порядок. А потом — обратно на работу. Директор завода уже обрывает телефон, зовет: возвращайся, ждем. Дети ведь растут, их поднимать надо. Самое главное желание теперь одно: просто жить. Радоваться каждому вздоху, каждой минуте тишины. Пусть поскорее настанет мир и наши бойцы вернуться домой, — говорит ветеран.

Руслан Горбунов — это пример несгибаемого мужества и стойкости. Его судьба, несмотря на глубокие раны, нанесенные войной, говорит о том, как важно сохранять веру в будущее, продолжать бороться и оставаться достойным, верным сыном своего Отечества. Пока есть такие люди, дух нашей страны останется непоколебимым. 

«Если сегодня Родина снова позовет меня, я без колебаний открою дверь военного комиссариата», — говорит ветеран.

Конечно, этот сильный духом земляк уже не сможет встать в строй с автоматом наперевес на передовой линии огня. Но свой мужской долг он исполняет по-другому: помогает посещать раненых в госпиталях, оказывает психологическую поддержку молодым солдатам и участвует в гуманитарных миссиях в тылу. А слово таких людей, прошедших сквозь пламя войны, порой бывает сильнее любого снаряда.

Фото: Лилия Нургалиева/ «Кукмор-информ»