Трудовая слава
  • Рус Тат
  • Моя родная деревня Чокурча

    По сведениям из татарской энциклопедии, деревня существовала еще во времена Казанского ханства. Известно, что в начале ХХ века здесь были двухэтажная мечеть, школа, две водяные мельницы, шерстобитная машина, два магазина, около 130 хозяйств. Нашла одно упоминание, что в 1908 году здесь жило 903 человека. Деревня расположена в удивительно живописном месте,...

    Реклама

    В деревне Чокурча, которая является одной из самых крупных в округе, во время недели, называвшейся «Бэдрэч атнасы», на поляне три дня гудела ярмарка, сюда приезжали торговать купцы со всего района. И сельский сход, бывало, затягивался на три дня. Здесь жили работящие, мастеровые люди. У Рахматуллы абыя было что-то вроде мельницы, на которой можно было намолоть муки, раздробить крупу. Все это приводилось в действие при помощи трех лошадей. Известный на всю округу плотник Шамсутдин абый изготавливал телеги, сани, колеса, лопаты и другие необходимые в быту вещи. С большим уважением в те годы отзывались о Файзелгафаре, который был лучшим на севе вручную, валяльщике и огороднике в одном лице Шайхатаре, печниках Мисбахе, Габдулле, мельнике Юсупе, изготавливавшем сита Бадертдине, пчеловоде Чирае, распиловщике досок Баграе, изготавливавшей лапти Бибизамал и о многих других местных умельцах. Закир абый держал небольшой магазин, сегодня его внук Райнур владеет магазином «Дуслык». Когда мы были маленькими, в деревне отдельным хозяйством жил Габидулла абый. Ему участок был выделен на самом плохом месте. Но помнится, что, несмотря на это, они крепко стояли на ногах. Когда мы к ним заходили, тетушка Махи всякий раз поила нас чаем.
    Сегодня напоминанием о тех славных временах расцвета деревни служит лишь одно здание, которое уцелело до наших дней. Это принадлежавшая баю Гарифу кладовая, где хранились кирпичи, которая сегодня служит магазином. А Габдахман бай держал шерстобитку, ее услугами еще долгие годы пользовались и жители соседних районов. Баев с их семьями сослали в Магнитогорск, шерстобитку разобрали 30-40 лет назад. «До Советов в деревне не было ни слишком богатых, ни слишком бедных людей. Лишь те, кто ленился, жил плохо. Люди своим трудом кормили себя, жили сыто. Не было ни воровства, ни вредных привычек», - вспоминала ныне покойная бабушка Шафигулзямал, которая прожила очень долгую жизнь.
    В деревне было сильным влияние религии. Долгие годы сельским муллой состоял Саматов Габдулла, окончивший Маскаринское медресе, где готовили имамов. Он пользовался большим уважением, был просвещенным человеком. В свое время подвергся гонениям. Когда религия оказалась под запретом, его большую семью выгнали на улицу, имущество конфисковали, а сам он был арестован.
    Я уже упоминала о том, что наша деревня старинная, большая. Поэтому отсюда на Великую Отечественную войну ушло много людей. На фронт ушли начиная с 18-летнего сына Галиакбара абыя Мидхата вплоть до разменявшего пятый десяток лет Аглиуллина Хасана. Немногим из них довелось быть похороненными на сельском кладбище, они так и остались лежать на чужбине. Из различных источников я установила, что таковых 77 человек. Не довелось вернуться и трем сыновьям Факии апы, сыновьям Мисбаха абыя Мухлису и Фархулле, сыновьям Габбаса абыя Фатиху и Ибрагиму. Хузи абый, Чирай абый, Гимади абый получили по две похоронки. На фронт было призвано и пять девушек. Среди них была и моя старшая сестра Майшакар. «Взяв в руки оружие, мы круглосуточно охраняли важные объекты», - рассказывала она.
    Я уже говорила, что Хасан абый, когда его призвали, был уже в годах. Ему было 45 лет. В доме остались супруга Минзифа с пятью детьми и престарелая мать. Всего у них родилось 13 детей. Письма от Хасана абыя приходили из Смоленской области. Когда они перестали приходить, пришла весть, что он пропал без вести. Нелегко приходилось и тем, кто оставался в тылу. Здесь будут уместными воспоминания ныне перешагнувшей 80-летний рубеж дочери Хасана абыя Магмуры апы, которой было 11 лет, когда отец уходил на фронт: «В военные годы и в послевоенное время мне пришлось пережить все те трудности, которые выпали на долю подростков. С малых лет ходила на полевые работы, в лес за хворостом. С 15 лет валила лес в Лубянах, Мамадыше. В лаптях, черпая ногами воду, таскали с элеватора по полмешка семян, ухаживали на фермах за коровами, свиньями. И камни дороги к селу дороги прошли через наши руки. Видимо, поэтому у меня сегодня болит спина. Когда ночами не спалось, я все думала: и как наша семья из 7 человек сумела не умереть с голода. Покойная мама была очень трудолюбивым человеком. Мы выжили благодаря ей. Только саму ее непосильный труд приковал к постели на 4 года и она умерла, не дожив и до 70 лет. Она получала пенсию в размере 12 рублей».
    Судьбу Минзифы апы повторили и другие сельские вдовы - Магизямал, Хусенбану, Назия, Нурзихан, Замбика, Банат, Зайтуна, Нафиса, Мачтура, Хамида, Дария, Сабира, Маулиха, Сагадатбану, Закиябану, Вадига. Некоторые успели пожить семейной жизнью лишь несколько месяцев. Все свои силы они направили на то, чтобы прокормить и поставить на ноги своих детей. Эти женщины воистину заслуживают того, чтобы их имена были увековечены. Совсем недавно в возрасте за 90 лет ушла из жизни последняя из них - вдова Хисамутдина абыя Хамида апа. Пусть земля им всем будет пухом!
    Селу нелегко жилось и в послевоенные годы. Самая незначительная провинность каралась жестоко. У Исмагиля активистами был найден килограмм стручков зеленого гороха. За это его с супругой Магинур приговорили к пяти годам тюрьмы каждого. Маймуна получила посылку от родственника со стороны. За то, что она продала из бывших среди вещей в посылке пару мужских брюк, на нее повесили клеймо спекулянта и приговорили к пяти годам, невзирая на то, что она была матерью четверых детей. Горькой была и судьба Уммегульсум апы. Ее приговорили к 10 годам тюрьмы за горсть ржи, взятой лишь ради того, чтобы не умереть с голоду. Отсидев положенный срок, она собрала свои пожитки, но прежде чем выехать в дорогу домой, решила искупаться в ближайшем пруду, где и утонула. Двоих ее детей воспитали их бабушка с дедушкой. Мне не забыть, как плакала дочь покойной Сания, глядя на севшую к ним на окно бабочку: уж не душа ли покойной матери к ним прилетела?
    Многие в это тяжелое время уехали из деревни. Деревня постепенно начала вымирать. Волна ликвидации маленьких деревень еще более ускорила этот процесс. Жаль, что деревню, где некогда жило около 1000 человек, жизнь била ключом, постигла такая участь. Сегодня здесь проживает всего лишь 75 человек, в начальной школе учатся лишь трое учащихся. Когда в начале 50-ых годов я здесь училась, нас еще было около 70 учащихся. Сегодня положение у деревни плачевное. Для того, чтобы село жило полнокровной жизнью, необходимы рабочие места, дороги, медпункт, чтобы уберечь школу от закрытия, необходимо повысить рождаемость. А всего этого нет. Распад колхоза, в становление которых было вложено столько сил, вымирание деревни не могут не тревожить дух наших предков, живших на этой земле.
    Хотелось бы, чтобы село продолжало жить. Деревня Чокурча не должна стать историей!
    P.S. Эта статья была подготовлена по записям покойной Равии апы Мазитовой, сведениям из «Книги Памяти», рассказам моей матери и дочери солдата Хасана Магмуры апы и моим собственным воспоминаниям.

    Нравится
    Поделиться:
    Реклама
    Комментарии (0)
    Осталось символов: