Трудовая слава
  • Рус Тат
  • Фронтовые воспоминания нашего земляка Наумира Самигуллина

    …На войне доводилось бывать в разных условиях. Помнится, когда выдвигались на передовую линию, лил дождь. Чтобы укрыться от него, у нас не было даже плащ-палаток. Танки изготовились к атаке, экипажи внутри броневых машин. Под одним из танков я увидел выкопанный кем-то окоп на одного человека. Переговорил с механиком и заполз...

    …На войне доводилось бывать в разных условиях. Помнится, когда выдвигались на передовую линию, лил дождь. Чтобы укрыться от него, у нас не было даже плащ-палаток. Танки изготовились к атаке, экипажи внутри броневых машин. Под одним из танков я увидел выкопанный кем-то окоп на одного человека. Переговорил с механиком и заполз в этот окоп: может, получится укрыться от дождя и немного поспать. А фронтовая полоса гудит от взрывов, взлетают осветительные ракеты. Окоп, в котором я скрылся, защищал и от осколков снарядов. Я сижу под танками и радуюсь этому. Правду сказать, боюсь. Ведь в танк, под которым я укрылся, может попасть бомба или снаряд.

    Вот так сижу, скорчившись, стал было подремывать. Вдруг завелся двигатель машины. Боевая машина, похоже, собирается тронуться. А ведь если гусеницы рванут, окоп обвалится и я окажусь засыпанным землей. Прикладом автомата я стал стучать в днище танка. К счастью, тот же механик, открыв люк, крикнул: «Давай, сматывайся быстрее, чего ты тут разлегся!». Вот ведь и так бывает.

    …В течение трех месяцев находились на Балтийском побережье. Здесь просторные сенокосные угодья, леса. Построив вдвоем с земляком Габдельбаром Рахматуллиным из деревни Салкын Чишмэ шалаш, одну шинель стелили на траву, а второй шинелью укрывались как общим одеялом, так и спали на открытом воздухе. Хорошо, если удастся немного поспать. Ведь много ночей проходило в смене позиции. В один из осенних дней 44-го года, когда моросил мелкий дождь, Габдельбар был тяжело ранен и навеки остался на латвийской земле. Навечно в моей памяти гвардии сержант Рахматуллин.

    …Лето 1942 года. На реке Белой я прохожу практику в качестве штурвального. В команде 6 человек. Из татар я один. Как-то я услышал, что на расстоянии 5-6 километров в стороне есть татарская деревня (названия не помню). Выданное команде жидкое мыло решили обменять в этой деревне на хлеб. Это дело было поручено мне. Тут уже и солнце закатилось. В кромешной темноте вошел в дом, где окно чуть светилось: оказалось, правление колхоза. Председатель разрешил здесь переночевать. В конторе остался только один сторож.

    «Давай, вали отсюда! Не буду я здесь тебя, жулика, сторожить!» - с этими словами он выгнал меня на улицу, закрыл правление и исчез в темноте. Темно, хоть глаз выколи. Позже выяснилось, что у меня куриная слепота. Когда не хватает витаминов, оказывается, в темноте ничего не видишь. Что делать? У этого дома широкая завалинка, засыпанная глиной. За день она прогрелась на солнце. Поскольку целый день на катере стоял у штурвал, устал. Пока сидел на завалинке, стало клонить в сон. Два круглых хлеба, которые удалось обменять на мыло (холщовый мешок у меня был с собой) я положил в этот большой мешок, мешок уложил под голову и уснул.

    Когда рассвело, поднялся с этой не очень мягкой постели и по широкому лугу заторопился к катеру, на котором проходил практику. Подойдя к берегу реки, растерялся - нет катера на том месте, где вчера остановился. Смотрю, два древних старика держат в руках удочки и подремывают. «Куда делся здешний катер?» - спросил я. «Не знаем, не видели», - говорят. Вот тебе на! В специальном альбоме есть карты судоходных мест на реке. В этом месте река делала длинную дугу. Капитан катера Николай Петров, кажется, решил, что Самигуллин, мол, сам разберется, знает, в какую сторону пойдет катер (вверх или вниз) и выйдет нам навстречу. Я быстро понял это. В военное время законы были очень строгими. Самовольная отлучка приравнивалась к преступлению. Вдалеке слышан голос нашего катера. Он ходил медленно. В качестве топлива использовались чурки. Я, обойдя пологий холм, по дуге вышел к берегу. Катера еще не видно. Но из-за поворота слышан звук мотора: доп, доп, доп.

    В этом месте был пост бакенщика. Высокий темнолицый бакенщик отказался на своей лодке довезти меня до катера. «Много вас тут, катерных шалопаев», - говорит. «Ладно, - говорю я, - у тебя тут теленок на привязи, как бы не потерялся. Опять же и лодку могут увести». Ну, в общем, нагнал я на него страху. Бакенщик изменился в лице. Посадил меня в лодку, довез до катера. У нас на катере должна была быть шлюпка, но не было ее.

    …Вот еще из фронтовых воспоминаний. На войне доводилось слышать немало солдатских баек. Привожу по памяти некоторые из них:

    - Абрамзян, ты любишь Родину?

    - Люблю.

    - А раз так, почему не идешь на войну?

    Реклама

    - Там же меня могут убить: кто тогда будет любить Родину?

    ***

    - Старшина, кровь, она какого цвета?

    - Какая, какая - желтая, - рассердился старшина.

    - Тогда, кажется, я ранен, - говорит солдат, ощупывая пуговицы галифе.

    ***

    Генерал спрашивает у солдат: - Как, бойцы, хорошо вас кормят?

    - Хорошо, еще и остается.

    - А что делаете с оставшейся едой?

    - Да тут же и доедаем, еще и не хватает.

    Нравится
    Поделиться:
    Реклама
    Комментарии (0)
    Осталось символов: